Вера пришла от сына еле живая. Еще в прихожей поняла, что идет футбольный матч. Значит, опять "этот" завис у телевизора на целый вечер. Жаль, «Нашу Рашу» посмотреть уже не удастся, а она так ее успокаивает! На журнальном столике — бутылки с пивом, на газете — рыба. «Даже тарелку взять не сподобился», — отметила она машинально.

Прошла на кухню. Грязная посуда, конечно, оставлена в раковине. Кастрюлька с супом не убрана в холодильник. Даже на раздражение не хватило сил. Как во сне, выпила таблетки, убрала посуду и пошла коротать вечер в спальне.

Посмотрел бы кто со стороны, непременно задался бы вопросом, почему в одной квартире живут два чужих человека, думала Вера, направляясь в свою комнату. Но «этот», как мысленно называла она мужчину, уже двадцать пять лет был ее мужем. Присела на кровать и уплыла в воспоминания.

Замуж Вера вышла, по тогдашним меркам, поздно, в двадцать пять. Не то чтобы любила Николая, но парень нравился. Кто, как не он, твердила мама, должен стать ее мужем: давно знакомы, человек спокойный, непьющий.

Через год после свадьбы, когда Вера уже была беременна, «доброжелатели» сказали ей, что муж изменяет. Были ссоры, упреки. Николай клялся, что этого не повторится. После рождения сына он вначале остепенился. Но потом началось все сначала.

Пробовала жаловаться матери, но та лишь вздыхала: «Терпи, дочка, куда ты одна с малым дитем? Мы уже старые, не помощники. А мальчишке нужен отец».

Заикнулась о разводе мужу, но тот пригрозил, что не отдаст ребенка, и тем, что ей негде будет жить. Заявил, что отпустит только тогда, когда вырастет сын.

И она терпела. Николай не пил, зарабатывал хорошо. Но по-прежнему часто пропадал из дома. Вера скрывала от Сашки отлучки, отговариваясь, что папа в командировке.

А мальчишка радовался его возвращению, теребил мать: «Ну чего ты такая грустная, папка из командировки вернулся!» — «Да, радуюсь я, сынок, просто что-то нездоровится», — отвечала она, отворачиваясь, чтобы тот не увидел слез. Но какой ценой далось ей это видимое благополучие в семье!

В тридцать пять Вера выглядела на пятьдесят, состояла на учете почти у всех специалистов в районной поликлинике. Сейчас ей сорок семь, и кардиолог недавно оформил инвалидность.

Два года назад Сашка женился. Молодые жили отдельно, в квартире, оставшейся от Вериной матери. И Вера думала, что наконец-то Николай освободит ее. Но он так и не ушел. Более того, перестал гулять. А ей уже его верность была не нужна.

Обида, которую подавляла в себе столько лет, всколыхнулась. Пробовала говорить о размене, начинались угрозы, что квартиру и имущество будут делить только по суду. На это не было ни сил, ни здоровья. Вере оставалось сосуществование в двухкомнатной квартире с человеком, которого выносила теперь с трудом.

Попыталась отогреться возле молодых. Но домой те наведывались редко. Придет к ним — застанет одну Ларису, сын допоздна работал. А невестка сильно не привечала. Даже чаем иногда не напоит.

Годовалую внучку видела раз шесть. Зато другая бабушка не спускала девочку с рук. Вера робко говорила, что тоже бы хотела нянчиться, тем более на пенсии сейчас. Но Сашка оправдывался:

— Ма, у Ларисы мама одна живет. Ей совсем тошно. А вы все-таки с отцом вдвоем. Да и сердце у тебя больное, нельзя тебе уставать.

И тогда Вера, расплакавшись, выложила все. Потом, конечно, жалела. Но что сказано, то сказано. Сын вначале растерялся, но, очнувшись от своих мыслей, встал перед ней на колени:

— Ма, я тебе очень благодарен! Я отца очень любил и ваш развод перенес бы тяжело.

В те минуты Вере казалось, что вот — воздались ей годы мучений! Сын теперь станет поддержкой и опорой. И она зачастила в дом детей.

Казалось, и невестка к ней подобрела. Как-то Сашка сказал между делом:

— Вчера с отцом разговаривал, жалуется, что ты его гнобишь, из дома гонишь. Вы уж на старости-то лет народ не смешите!

Проглотила и это, хотя неприятно было слышать такое. Как будто она виновата во всем! Но сегодня сын, опустив глаза, произнес:

— Знаешь, Лариса сказала... как бы это тебе объяснить. В общем, после твоих визитов мы ссоримся. И будто ты несешь в наш дом отрицательную энергию.

Дальше слушать Вера уже не могла. Она брела обреченно домой и говорила с собой: «Что ж, я столько лет терпела, желая сыну счастья. Надо идти до конца. Мне ведь не так много и жить осталось».

Осталось, осталось. Из воспоминаний ее вырвал стук в дверь:

— Твоя «Раша» началась. Будешь смотреть?

— Я решила идти до конца, — повторила она себе, выходя в зал. Впервые за долгое время Вера без злобы взглянула на мужа:

— Спасибо, Николай!

А себе: «Ничего, мне немного осталось!»

Автор: torquemada